Ещë бокалов жажда просит: предпраздничное бухлишко и культура винопоглощения

 
Средневековый залп
Говорят, летом 1631 года имперское войско Католической лиги захватило вольный франконский город Ротенбург. Бравый германский маршал Иоганн Тилли, уже устроивший погром в Магдебурге, решил раздолбать до кучи и этот, сокращая популяцию расплодившихся протестантов. В трактире, где маршал с соратниками праздновали победу, понурые горожане преподнесли ему огромный 3,25–литровый кубок превосходного франконского белого. Фламандец Тилли, знавший в вине толк, внезапно предложил пари: если кто–то из местных выпьет ëмкость одним махом, — город останется цел. И губернатор Георг Нуш, превозмогая горечь поражения, сделал свой знаменитый Meisterstück, засадив всю баклажку в одну харю. Как говорится, мастерство не пропьëшь, и наш предпраздничный репортаж целиком посвящается разнообразному древнему бухлишку и его притягательной таре. Античное разбавление
Человечество испокон веков тянулось к алкоголизму, включая античные времена. Ещë старик Нестор, мудрый герой Илиады, блуждал по пьяни в поисках своего шатра, Александр Великий, и особенно отец его Филипп, частенько страдали с похмелья, Дионисий Младший, тиран Сицилии, лишился зрения после 3–месячного запоя, а императора Тиберия собственная армия прозвала Biberius (пьяница).
В отличие от галлюциногенных грибов или булочек со спорыньëй, алкоголь всë–таки располагал к беседе. Гиппократ советовал искать в нëм исцеление, Сократ — блаженство, и гедонистически настроенные греки придумали для всего этого симпосиум. Туда можно было ходить без жëн, вести долгие неоплатонические беседы, плеваться в вазы на меткость, зажигать с гетерами, гомосячить и пить разбавленное вино. При этом степень разбавленности определял выбранный тамада–симпосиарх, накладывая отпечаток на весь вечер. Сам Платон в своих "Застольных беседах" давал детальную градацию культуры античного винопоглощения:
 
"...Один кубок вина, разбавленный тремя кубками воды, — трезвенное и безвкусное смешение, приличествующее архонтам, погруженным помыслами в государственные дела, или диалектикам, которые, насупив брови, разбираются в построении речей...
Смешение двух к одному создает то настроение возбужденности и умеренного подпития, которое души колеблет струны сокровенные, — оно уводит от трезвости, но и не погружает человека полностью в винное обаяние.
Смешение же двух (кубков вина) к трем (кубкам воды) — самое музыкальное, приносящее сон и забвение всех забот, усмиряющее необузданные страсти, исполненное ясности и покоя..."
 
Пить по–скифски
Разумеется, несознательные симпосиаты, желавшие побыстрее налакаться, дули винище безо всякой воды, это называлось "пить по–скифски" и всячески порицалось. Именно разбавление вина отличает нас от варваров! — гордо писали греческие авторы. Скифы, кельты и фракийцы считались отъявленными алкашами. В суровой Спарте рабов специально поили неразбавленным вином, чтобы потом демонстрировать последствия невоздержанности. Однако бытовое пьянство в низших слоях всë равно стало привычным, об этом можно судить по театральным персонажам Эсхила и Софокла, заботливо выведенных на сцену.
Кстати, вина у древних греков, смоделированные ещë в советские времена, были густыми, сладкими и ароматизированными. Иногда даже со смолой или углëм для консервации. В них попадались и косточки, и кожица, и неосторожные жучки, так что понижение концентрации шло продукту только на пользу. И термин "разбавить вино по–гречески" оказался известен везде, куда его поставляли, включая наши древнерусские просторы.
 
По рюмочке, по маленькой
Говорят, кельты, сразив тура или зубра, забирали его рога, украшали кольцами и пили из них до дна, посколько рог невозможно было поставить. Скифы превращали в чаши не только черепа врагов, но и надоевших родственников, получая сразу и посуду, и память, и психологическую разгрузку. Чаши эллинов гомеровского периода подкупали равной вместимостью и трепетным к ним отношением. На симпосиумах пили из керамических киликов, — неглубоких, куполообразной формы, с удобными ручками и постаментами. В килики вино наливали черпачком–киафой из кратеров, более крупных сосудов для смешивания. Даже Святой Грааль ни что иное, как эволюция эллинского кратера, да и все существующие церковные потиры из той же оперы. А вот афиняне и фракийцы предпочитали ритоны (кдпв справа вверху) — практически, ритуальные чаши в форме рога, украшенные звериной головой. Фишка ритонов заключалась в том, что вино заливалось сверху в широкую часть, а пили снизу, глотая вытекающую на манер писающего мальчика струйку (кдпв слева внизу). С учëтом фаллической формы рога процесс немало будоражил сознание.
 
Понтий Пилат рекомендует
Устав от аскетической простоты греков, пресыщенные римляне пошли дальше, создавая новые шедевры питейной посуды. Золото и серебро соединялось в них с более хрупкими, инновационными материалами. Петроний пишет о некоем мастере, запилившем совершенно небьющийся хрусталь. Желая поразить цезаря, умелец грохнул ему под ноги только что подаренный кубок. Увидев, что со стеклом в сосуде ничего не произошло, мудрый император повелел тут же отрубить бедняге голову, чтобы не вносить сумятицу на рынок драгоценных металлов. Но помимо мутных сказочек, напоминающих драму с ослеплением создателей Храма Василия Блаженного, римляне оставили пару реально невероятных образцов, так называемые диатреты.
 
На нижнем фото справа один из них (Кубок Ликурга), меняющий цвет в зависимости от угла падения света. В его матовом стекле полно наночастиц коллоидного золота и серебра, а тайну создания древние мастера унесли в могилу. Ещë одна диатрета вырезана из цельного куска хрусталя. Изящная токарная работа с шикарным орнаментом и выпуклой надписью на все времена: BIBE VIVAS MULTIS ANNIS (Пей ещë много лет). В такой бокальчик хочется налить Фалернского и почувствовать себя наконец Великии Цезарем.
Кстати, самое знаменитое и дорогое вино Древнего Рима, воспетое Горацием и Катуллом, было янтарным, а не кроваво–красным, как в романе Михаила Булгакова. Фалернское выдерживали не менее 15 лет, пока непревзойдëнное качество не похерили в угоду растущему спросу.
 
Губит людей не пиво
Забавно, но главными производителями алкоголя в Средние века выступали монастыри. В Северной Европе в них варили пиво и эль, в Средиземноморье разливали вино, и это то немногое, что мы знаем о Раннем Средневековье. Известно, например, что король франков Карл Великий выпивал в день несколько чаш вина, а сев однажды на мешок перезрелых яблок, изобрëл сидр. Но какие это были вина, и как долго король высиживал яблоки, история умалчивает. Факт, что служители культа настолько увлеклись распространением выпивки, что в 1279 году папа законодательно запретил держать им питейные заведения. Тогда же появились первые кулинарные книги, трактаты о вине и парадные меню, пролившие свет на пристрастия разных слоëв общества. Оказалось, что красное вино стало прерогативой богатых, зажиточным досталось белое, а бедноте — отжимки, сидр и пиво. Заменяющие народу откровенно дизентерийную воду. При этом вопрос о выдержанных винах не стоял вовсе. Зато был замечательный напиток гиппокрас, по легенде придуманный Гиппократом. Ему приписывались и лечебные, и даже возбуждающие свойства. Блистательному маршалу Франции Жилю де Ре (прообраз Синей Бороды), вменяли, что он пил его перед каждым своим преступлением. И вишенкой на торте — оригинальный рецепт гиппокраса образца 1393 года.
 
P.S. На посошок
Итак, берëм четверть унции (7–8г) лучшей корицы;
унцию (28–30г) превосходного сухого имбиря сорта gingembre de mesch, отборного и белого; унцию (28–30г) райских зерен;
шесть мускатных орехов;
корень галангала;
и все это хорошенько разтираем в порошок.
Для приготовления гиппокраса потребуется унция (28–30 г) полученного порошка (т.н. герцогской смеси),
две четверти сахара (возможно, это грамм 150–200, но лучше по вкусу)
и парижская кварта (около литра) вина.
И помните, гиппокрас не варили, а настаивали, пропуская в финале через марлю. Но я бы всë–таки подогрел и добавил немного рома.
Такая предабстинентная ботва.
Спасибо за внимание и приятных вам хлопот. Не болейте!