Тоска по спирту «Рояль»

У приятеля дома я увидел эту бутылку, она стоит у него пыльная, на кухонном шкафу. Как трофей лихой юности. И я чуть не задохнулся от нежности. Как мы его любили, как мы его разводили, как мы с ним шалили.
 
Без «Рояля» мы бы не выжили в 90-е. «Рояль» был нашим спасением. Чистый спирт из Европы.
 
Водка была паленая – сплошь и рядом. Водку пить было опасно. Как-то я купил бутылку – шел в гости. Там открываем – запах соляры. Друзья говорят: «Ты что, на заправке ее купил?».
 
Нет. Все нормальные пацаны и девчонки пили «Рояль». Тот случай, когда никто не гнушался. Да, в ларьках продавались какие-то цветные ликеры, но это тоже было разбодяжено из невесть каких химикатов. У меня тогда начинался роман, я пригласил домой милую девушку. Подумал: ей, конечно, надо что-то вкусное, девичье. И купил амаретто. А сам пил разведенный спирт, не мог же я предложить его даме. В результате девушке было так плохо, что всю ночь она провела в ванной. Наутро сказала: «Знаешь что, давай в следующий раз будем вместе пить спирт». Вскоре она стала моей первой женой. Спасибо «Роялю». Без него бы мы вряд ли соединились. Расстались мы уже в нулевые. И ясно почему: уже не пили «Рояль». Да, «Рояль» укреплял наши семьи.
 
Из одной бутылки «Рояля» получалось целых пять бутылок водки. Эту арифметику наглядно рисовали даже в ларьках, на самодельных плакатах. Чтобы понял самый последний алкаш, который уже разучился читать.
Но мне не нравился спирт, разведенный до стадии водки. Я всегда делал покрепче, градусов 60. Настоящее топливо для мужчины.
 
А главное – спирт давал тот эффект, которого больше я не испытывал никогда и нигде. Хотя потом объездил весь мир и чего только не пил – от старинных портвейнов до настойки на змее. Нет, всё не то. Первый глоток спирта озарял мир вокруг. Особенно если с другом, на улице, из фляжки. Цвета становились ярче, тусклый уличный фонарь вдруг сиял как волшебный, мрачные лица становились такими, будто их подсвечивали театральные прожектора. Эффект длился секунд пять, но как же я любил этот магический свет.
 
Да и опьянение было хорошим. Не тупым, разнузданным – а наоборот: хотелось говорить стихами или дирижировать оркестром.
 
«Рояль», огонь наших чресел. «Рояль», вдохновитель наших побед. «Рояль», двигатель нашей лихой экономики.
 
Если бы не «Рояль» – не знаю, стал бы я хорошим журналистом. Писать трезвым в ту пору мне казалось пошлостью. В крайнем случае, с похмелья. И как писалось, как лились слова, какие репортажи я выдавал. Я был смелый и бесшабашный – спасибо «Роялю». Потому что вообще я робкий и скучный. Нет, без «Рояля» ничего бы не вышло.
 
Спасибо, что он был у нас.
 
…А когда я увидел бутылку «Рояля» у друга на кухне, воскликнул: «Давай же выпьем его! Давай вспомним юность! Давай предадимся сладким грехам, заведем Титомира и Ветлицкую! Будем разбрасывать акции МММ с балкона!»
 
Друг горько усмехнулся: «Не получится. Это муляж нашей юности. Там вода».