Хороший русский

Выражение «хороший русский» получило известность в Европе в прошлом году, однако в японской прессе оно появилось еще сто лет назад – во времена японской интервенции в России.
 
О «хороших русских» рассуждает безымянный офицер Императорской армии Японии, один из пяти героев статьи писателя и историка Ёсино Сакудзо (1878-1933). Статья «Состояние наших войск на передовой в Сибири, как его видят молодые офицеры» была опубликована в мае 1922 года в одном из старейших литературных журналов Японии Chūō Kōron. Сакудзо постарался донести до читателей подлинное положение японских подразделений в России. Для этого он предоставил слово находящимся там офицерам, чьи имена и звания были скрыты по соображениям безопасности.
 
Все опрошенные Сакудзо военные сошлись во мнении, что армия полностью деморализована, так как никто не понимал смысл оккупации русских земель. Официально японский контингент находился в России для защиты местных жителей от коммунистов и преступных банд. В реальности ни японские солдаты, ни их командование изначально не могли отличить одних русских от других, что часто оканчивалось либо неоправданной жестокостью, либо столь же неоправданным бездействием:
«Нет ничего хуже войны без врага. И в Сибири именно такая ситуация… Как отличить преступников и партизан от хороших русских? У них же нет двух носов и трёх глаз».
 
Японская интервенция в России продлилась четыре с половиной года. Последние армейские части во главе с генералом Коичиро Татибаной покинули Владивосток 22 октября 1922 года (из северного Сахалина японцы уйдут лишь в 1925-м). В тот же день в город без боя вошли подразделения Народно-революционной армии Дальневосточной республики (ДВР).
 
За весь период интервенции Императорская армия Японии потеряла около трёх тысяч человек убитыми, из них меньше половины погибли в боях – остальные замерзли насмерть и скончались от болезней. Переговоры с представителями ДВР о послевоенном обустройстве Дальнего Востока провалились: советские дипломаты в составе делегации «дальневосточников» отвергли все требования о льготах, концессиях и особых экономических условиях для Токио. Японской экономике был нанесен тяжелый урон, страну сотрясали «рисовые бунты», престиж армии в обществе был беспрецедентно низок (вплоть до того, что находившиеся в отпусках офицеры избегали ходить в военной форме). На международной арене интервенция окончательно испортила отношения Японии с Великобританией и США, заложив первый камень в фундамент грядущей геополитической катастрофы 1940-х гг. В японской прессе тех лет итог интервенции в России характеризовался главным образом двумя словами – «провал» и «преступление».