Очень тупой таксист...

Говорят, что таксисты — самые тупые и жадные. Подтверждаю: всё именно так, стопудово. Со мной был по молодости вот такой случай. Как-то летом, после обеда, стою значит у вокзала, и тут хрупкая девушка как бешеная колотит крохотным кулачком в пассажирское стекло.
 
— Помогите! Пожалуйста помогите! Вы заправлены? Мне помощь очень нужна! На двести километров хватит?
— Чего? — я приподнял откинутое сиденье.
— Мне сказали, что только вы согласитесь! Мне срочно в Староминскую надо... Быстрее, у меня поезд!
— Девушка, вы перегрелись что ли? Идите на электричку, зачем такси?
 
Хрупкая блондиночка в лёгком салатовом сарафане покачнулась, с трудом удерживая арбуз одной рукой. В глазах слёзы. Ну, прям разревётся вот-вот, натурально...
— Вы не понимаете! Я из поезда, тут, в Ростове, на минутку выскочила за арбузом, а он уехал. Там, в купе, деньги и документы! Следующая остановка в Староминской. Нужно успеть туда раньше. Я вам заплачу сколько скажете! Пожалуйста, никто из таксистов не согласился!
Понятно, послали к самому молодому, типа вот тебе коротыш! Чёртовы коллеги, дом, труба наоборот... Рискованно, газа впритык. Но жалко её, красивая... — Пять тысяч.
— Я согласна. Только быстрее, умоляю!
— Садись.
 
Она послушно плюхнулась на переднее сиденье моей «четырки», и не успела захлопнуть дверь, как я рванул с места. На подъезде к западному мосту спросил:
— Как звать?
— К-катя...
— Пристегнись, Катя. Тут гайцы лютуют. Если тормознут, можем не успеть.
— Х-хорошо.
 
Выскочили за город. Там показал класс! Стрелку спидометра прям клал на полочку. Только если ямы капец, слегка сбрасывал. Катя обняла арбуз, вжалась в кресло и, зажмурившись, что-то бормотала себе под нос.
 
— Не боись, успеем!
— Спасибо... Мне очень надо... Я даже телефон забыла, он там в сумочке на зарядке. Только кошелёк схватила, думала на секундочку выскочу. Проводница сказала полчаса стоим...
 
Вдруг впереди — бах и жёлтый знак ремонта дороги! Тут же путь ужался до медленно ползущей в пробке одной полосы. Ну всё, капут, приехали...
— Держись крепче!
 
Рванул по обочине. Скорость упала, пыль столбом. Машину нещадно подбрасывало на гравии. Слава богу ласточка ещё крепкая, громыхает, но держится. Только бы шину не пропороть, а там по пастернаку всё! Внезапно из кустов выкатился свистящий гаишник и прыг под колёса, размахивая жезлом. Я, конечно, проскочил мимо, но сзади уже взвыла сирена. Догонят блин! Вот вляпался! Ещё и машина с парка, не моя. Теперь хлебну компоста с этого дела, медь твою медведь!
 
Ситуация — дрянь. Прав лишат, и на поезд не успеет. Надо что-то решать быстро. Быстрее... Так, Катя... сарафан, ножки в шлёпанцах... Вдавил по тормозам и скомандовал:
— Арбуз! Сунь арбуз под платье! Живо! Ноги на приборку закинь и глаза закрой!
Катя моргнула и послушно выполнила приказание. Схватил бутылку и облил ей подол, ноги, сиденье. Тут подскочил запыхавшийся инспектор. Ещё рот не открыл, а я ему:
— Командир, жену в роддом везу со станицы... Воды отошли, отпусти, а?
Катюха мгновенно сообразила, что делать: запрокинула голову и мощно так застонала, будто только беременеть как следует собралась. Гаишник оглянулся и орёт:
— Петрович! Встречку давай, беременную в роддом надо!
 
Короче, вперёд газанули гордые стражи дорог, и остаток пути мы пролетели с торжественным эскортом. Уже в станице я ловко оторвался и помчался к станции, пока палконосные не врубились, что к чему... Проскочил по тротуару и высадил перед шлагбаумом. Катя прибежала на перрон за минуту до отправления. Тут уже и гайцы подоспели, и со станции менты. Короче, лёг я изучить как там у них плитка тротуарная положена. Так себе, надо признать, трава через неё пробивается, и песка, честно сказать, недосыпали.
 
Если разобраться, в целом легко отделался. Пятнадцать суток ареста и год лишения прав. Ну и с работы вылетел конечно. Хозяин приехал, машину забрал со штрафстоянки, а меня оставили дальше сидеть. Я пожалел только, что телефончик не спросил у этой Катеньки. Так на адреналине был, что и денег не взял. Получается, тупо рыцарский поступок — всё ради ничего. Сокамерники знатно угорали с меня, арбузным рыцарем называли — это самое цензурное ещё. Типа, бывают таксисты тупые и жадные — это да, но, чтоб настолько тупые как я, таких даже в кино не бывает. Сказочный как князь Мышкин получается...
 
Короче, когда телефон вернули, позвонил в Ростов коллегам по мозговому труду. Думал, заберут из рабочей солидарности, но бесплатно всем некогда. Ладно, думаю, лето, не замерзну на трассе, на попутках доберусь к родителям. Мир, вообще, не без добрых людей.
 
А потом, когда вышел, Катя сидела и ждала меня на остановке, держа на коленях арбуз.
— Привет. Я когда обратно с моря ехала... мне очень... ну, неудобно было... да, совесть мучала. Получается, я вас... тебя обманула, денег не дала... Ну и вот, вышла тут на станции. Спросила у милиции на вокзале и потом ждала в гостинице. Извините, что так получилось из-за меня.
— Да ладно... бывает чё... Родила арбуз всё-таки?
— Ха! Как видишь! Вот, познакомиться с папой привела и имя спросить... Мы же так и не познакомились, — рассмеялась Катя. — А то как-то неловко без отчества...
 
В итоге, она, чтоб получше запомнить отчество, ещё мне пару «арбузиков» родила. А я пошёл на инженера дорожного. Отучился и работаю, потому как для таксиста чё-то слишком тупой.