Как спартанцы превратили свою столицу в аттракцион для богатеньких иностранцев

Эллада была для римлян чем-то вроде Византии для славян — центром, захватив и разграбив который, латины получили мощнейший заряд культуры. И, что вполне логично, греческое надолго стало модным. Правда, захватчики не очень сильно разбирались в местных традициях, все переиначивали на свой лад, и поэтому вскоре Эллада превратилась для них всего лишь в подобие «страны невиданных развлечений».
 
Те же греческие гетеры (изначально довольно сложное социальное явление), с которыми взаимодействовали жители эллинских полисов, для римлян стали просто элитными куртизанками. Да и выдавали себя за гетер для неприхотливых туристов чаще всего обычные проститутки.
 

Еще интересней было в Спарте, ведь их законы и суровый стоический дух особенно привлекали римлян. Марк Туллий Цицерон, известнейший оратор и писатель, неоднократно с теплотой отзывался о Спарте, как и философ-стоик Луций Анней Сенека. Авторитетные мнения еще больше усиливали интерес римской аристократии к посещению Спарты. Что уж говорить, когда сначала император Октавиан Август посетил город и даже отобедал в одной из общих для древних спартанцев столовых, а через некоторое время это же сделал Адриан. За свой вклад в изучение и сохранение спартанских обычаев император Адриан получил от спартанцев титул патрономоса.
 

 
Все это создало удивительный прецедент. Спартанцы, на самом деле уже не жившие по суровым законам Ликурга, старательно демонстрировали, что все еще свято чтут заветы предков. Древние обычаи, шествия, тренировки и прочие элементы ранней спартанской жизни теперь показывали знатным римлянам в том же ключе, как современные африканские аборигены пляшут для туристов в национальной одежде.
 

 

Все эти действа были настолько популярны, что рядом с важными местами построили специальные трибуны, где почтенная публика могла степенно рассесться, наблюдая, как потомки изображают из себя великих предков. То, что царь Леонид и его воины, прославившие себя в веках при Фермопилах, скорее перерезал бы себе горло, чем стал прыгать как ярморочная мартышка перед завоевателями, меркантильных потомков не интересовало.
 
Дошло до того, что в храме Артемиды Орфии выстроили места для сидения, чтобы римляне могли наблюдать ритуальную порку юношей. В древнем Лакедемоне это был священный ритуал, нужный, чтобы проверить стойкость и дисциплину молодого поколения. В дальнейшем же это превратилось в кровавую экзотическую потеху для богачей, пресытившихся боями гладиаторов и травлей зверей граждан империи.