Шринкфляция. Великое Сжатие. Хроники абсолютной пустоты.

Фантастический рассказ из параллельной реальности, все возможные совпадения являются абсолютно случайными.
 

Всё начиналось невинно. В 2025 году пивоваренный завод «Криптохмель» объявил о ребрендинге. Бутылка пива «Последняя почка» объёмом 0,5 л сменила дизайн: горлышко стало чуть длиннее, донышко — чуть толще, а объём — 0,45 л. Цена осталась прежней — 120 рублей. Росстат отчитался: инфляция за полугодие — 2,1%, в пределах нормы.
 
— Мы улучшили эргономику! — объяснял глава отдела маркетинга. — Теперь бутылка удобнее лежит в руке!
 
Потребители пожимали плечами, но покупали. Лишь дотошные блогеры заметили подмену, но их высмеяли в комментариях:
 
— Мелочные люди! 50 миллилитров считаете? Жить вообще бесплатно надо!
— Нищеброды, которым лишь бы на халяву!
— Цена же не выросла! Чего вы нытье разводите?
Блогеры пытались спорить, приводили расчёты, но их заклевали. Общественность решила: считать миллилитры — неприлично. Это признак бедности и дурного тона.
 
Через полгода — новый сюрприз: 0,4 л. Но теперь бутылка стала ещё изящнее, с талией. Завод потратил миллионы на новые формы для стеклодувов, зато сэкономил на солоде. Цена снова не изменилась. Росстат отрапортовал: инфляция за год — 4,2%, целевой показатель достигнут.
 
Параллельно на молокозаводах творилось то же самое. Пачка масла «Честный продукт», которая всегда весила 200 граммов, вдруг «похудела» до 180. Упаковка осталась прежнего размера — просто внутри появилась картонная вставка, создающая иллюзию полноты.
 
— Это чтобы масло не мялось при транспортировке, — объяснили на заводе. — И вообще, по данным Минздрава, норма потребления масла снижена.
 
А на птицефабрике «Много яиц» случился переполох. Лоток для яиц всегда вмещал 10 штук. Но в цехе экономии решили: «А почему бы не класть 9?» Первое время в стандартном лотке на 10 ячеек одна пустовала. Это выглядело сиротливо, и покупатели тыкали пальцем: «Где десятое?»
 
— Это выставочный образец! — нашлась фасовщица тётя Зина. — Чтобы яйца дышали!
 
Но маркетологи понимали: так не пойдёт. Нужно менять лоток. Заказали новую форму — на 9 яиц, но с ячейками чуть шире, чтобы лоток визуально не уменьшился. Деньги на пресс-формы потратили, зато яиц стали класть меньше. Цена, разумеется, осталась прежней. Инфляция — 4,1%.
 
Через год на той же фабрике созрело новое решение: «А давайте класть 8!» И снова переналадка линии, новые лотки. Затем 7, потом 6. Каждый раз — остановка конвейера, закупка нового оборудования, утилизация старых лотков. Экономисты потирали руки: стоимость тары росла, но затраты на корм для кур падали ещё быстрее. К тому же куры неслись с перерывами на обед — их тоже оптимизировали. Росстат ежеквартально рапортовал о стабильности: 4,0%, 4,2%, 3,9%.
 
В магазинах тем временем происходило странное: цены росли на всё, но как-то незаметно. Хлеб, который стоил 40 рублей, теперь стоил 60, но буханка стала легче на треть. Молоко подорожало с 70 до 110, но пакет недовешивал граммов пятьдесят. Сыр, колбаса, крупы — всё дорожало и одновременно сжималось, как шагреневая кожа. Люди вздыхали, но брали — привыкли. Тех, кто пытался возмущаться, быстро ставили на место:
 
— Что вы придираетесь? Цены во всём мире растут!
— Не нравится — не покупайте!
— Мелочный вы человек, считаете каждый грамм!
 
А вот зарплаты... Зарплаты почему-то не росли. Даже наоборот.
 
— Объёмы продаж падают, — объяснял директор завода «Криптохмель» на собрании трудового коллектива. — Люди меньше пьют. Вернее, пьют так же, но мы меньше наливаем, поэтому выручка падает. Приходится оптимизировать. Кому сократим ставку на десять процентов?
 
Сократили всем. Росстат отметил: реальные располагаемые доходы населения стабилизировались на уровне прошлого года (с учётом сезонных колебаний). А инфляция — 4%, как в аптеке.
 
А для топ-менеджеров завода «Криптохмель» нашли другой способ оптимизации. Им, наоборот, увеличили бонусы — за успешное внедрение стратегии сокращения издержек. Премии выросли на 200%, потому что «управленческие решения требуют мотивации». Рабочие одобрительно кивали — начальству виднее.
 
В баре «У Гаврилы» наблюдалась похожая картина. К 2030 году пиво продавали уже по 0,3 л в высоких и узких стаканах, похожих на пробирки. Бармен Степан виртуозно наливал пену так, что она возвышалась над краем на три сантиметра, скрывая пустоту. Потом объём упал до 0,25, затем до 0,2. Для каждого нового объёма закупали новую партию стаканов — с более толстыми стенками, с утолщением на дне, с гравировкой, занимающей половину высоты. Владелец бара Гаврила (тогда ещё он сам стоял за стойкой) жаловался поставщику:
 
— Вы что, издеваетесь? Мы только в прошлом месяце купили стаканы по 0,25, а теперь новые надо?
 
— Гаврила, это тренд! — отвечал оптовик. — Люди хотят разнообразия. К тому же новые стаканы такие стильные, с логотипом!
 
— А цена? — спрашивал Гаврила. — Цена за баррель у поставщиков растёт!
 
— Цена за баррель выросла на 12%, — соглашался оптовик. — Но вы же не поднимаете цену для клиента, верно? Значит, инфляции нет. Росстат доволен.
 
На пивзаводе «Криптохмель» тем временем шла непрерывная гонка: для каждого уменьшенного объёма приходилось разрабатывать новую этикетку, новую форму бутылки, новую пробку. Линии розлива перенастраивали каждые полгода. Зато солода сыпали всё меньше, а воды — и того меньше. Себестоимость падала, цена стояла на месте, официальная инфляция держалась в коридоре 3,9–4,1%. Профессор Знайкин защитил докторскую на тему «Шринкфляция как инструмент макроэкономической стабилизации». В своей диссертации он особо подчеркнул: «Критики, обращающие внимание на уменьшение упаковки, страдают синдромом мелочности и не понимают современных экономических процессов. Это маргиналы и нищеброды, которые мешают прогрессу».
 
К 2035 году пиво достигло объёма 0,1 л. Стакан стал похож на напёрсток, но за счёт толстого дна и конусообразной формы создавал впечатление приличной порции. Наливали в него теперь не из бутылки, а из специального диспенсера, который выдавал ровно 100 мл с точностью до капли. Цена за 0,1 л выросла до 300 рублей. Росстат: инфляция за десятилетие — 48% накопленным итогом, что соответствует среднегодовым 4%.
 
Зарплаты Степана за это время успели упасть дважды. Сначала на 10%, потом ещё на 15%. Гаврила объяснял: «Посетителей меньше, выручка падает, сами понимаете». Степан понимал. Он теперь пил только «Эфирное» — на зарплату больше не наливали.
 
Яйца к тому моменту продавали в коробках по 3 штуки. Коробка была размером с обувную, внутри — три ячейки, а в них — три перепелиных яйца, выдаваемых за куриные. Птицефабрика «Много яиц» объясняла это заботой о здоровье: «Три яйца — оптимальная норма на неделю! Переедание вредно!» Цена за лоток выросла всего на 20% за пять лет — значительно ниже инфляции, подчёркивали в пресс-релизах. Тех, кто вспоминал, что раньше было десять яиц, называли ностальгирующими нищебродами.
 
Наступил 2040 год.
 
**Часть вторая. Эпоха чистого смысла**
 
Профессор Знайкин, теперь уже академик, выступал на конференции:
 
— Мы подошли к рубежу, когда дальнейшее уменьшение физических параметров продукта теряет смысл. Переход от 0,1 л к 0,09 л потребует полной замены всей тары и оборудования, а выигрыш в сырье — копеечный. Но я предлагаю революционный путь! Полный отказ от субстанции! При этом, заметьте, цена останется прежней, а инфляция — ноль процентов!
 
Пивоваренный завод «Криптохмель» с восторгом ухватился за концепцию. Ведь они уже потратили столько на переналадку под 0,45, 0,4, 0,3, 0,2 и 0,1, что теперь новый проект с нулевым объёмом сулил бесконечную экономию. Никакого солода, никакого хмеля, никакой воды — только дизайн упаковки. Себестоимость упала до стоимости стекла и этикетки. Цену, однако, решили немного поднять — всё-таки двадцать лет прошло.
 
Топ-менеджеры завода снова получили бонусы — за «революционное сокращение производственных издержек». Премии выросли ещё на 300%. Рабочим объявили, что в связи с оптимизацией производственных процессов зарплата заморожена на три года. Но это временно, конечно.
 
— Мы запускаем линейку «Эфирное пиво»! — гремела реклама. — Теперь вы можете наслаждаться чистым ароматом без лишнего груза в желудке. Новые стаканы из органского стекла с двойными стенками создают иллюзию полного стакана! Внутри — только молекулы воздуха, специально обогащённые запахом солода!
 
В баре «У Гаврилы» (которым теперь заведовал Степан, потому что Гаврила ушёл в запой от такой жизни — на пустую уже не наливало) появилось новое меню. Но настоящая проверка новой реальности случилась, когда в бар зашёл Антон — человек, который только что вернулся из длительной командировки в страну, где ещё не ввели нулевой объём. Он ничего не знал про Эфирное пиво.
 
Антон устало плюхнулся на барный стул. Степан приветливо улыбнулся.
 
— Мне, пожалуйста, пол-литра «Последней почки», — сказал Антон, потирая глаза.
 
Степан понимающе кивнул. Он взял с полки мерцающий стакан с логотипом, поставил его под кран и с почтительной торжественностью нажал рычаг. Из крана с тихим шипением вырвалась струя — она была видна только как лёгкое марево, как нагретый воздух над асфальтом. Она ударилась о дно стакана, и стакан... остался абсолютно пустым. Только на стенках выступила мелкая, изумительно пахнущая хмелем роса. Степан поставил перед Антоном этот девственно чистый сосуд.
 
— Ваше пиво, — сказал Степан. — 800 рублей.
 
Антон посмотрел на стакан. Потом на Степана. Потом снова на стакан. Сквозь прозрачное дно он видел текстуру стойки.
 
— Простите, — осторожно начал Антон. — А где... где пиво?
 
Степан снисходительно улыбнулся, как учитель физкультуры, объясняющий троечнику правило буравчика.
 
— Вы, наверное, издалека? — спросил он. — Это же «Эфирное пиво» от завода «Криптохмель». Новинка. Сама концепция напитка. Без лишней жидкости.
 
— То есть как — без жидкости? — Антон всё ещё не понимал. — А что я пить буду?
 
— Воздух, — пожал плечами Степан. — Но воздух не простой. Он прошёл через специальный фильтр с ароматом хмеля. Это называется «органолептическая проекция». Закройте глаза и представьте, что вы пьёте пиво. Мозг дорисует остальное. Экономия калорий колоссальная. И главное — цена почти не выросла! Двадцать лет назад пол-литра стоило 120 рублей, а сейчас, с учётом инфляции, должно быть под 260. А у нас всего 800! Это же почти даром! Литр пустоты выходит 1600 рублей — дешевле, чем литр бензина!
 
Антон закрыл глаза. Посидел так секунд десять. Открыл.
 
— Нифига не дорисовал, — честно сказал он. — Ладно, черт с ним. Сколько с меня?
 
— 800 рублей.
 
— За пустой стакан?!
 
— Вы платите за бренд, за атмосферу, — терпеливо объяснил Степан. — И за то, что мы не наливали вам тёплую жижу из кега. Это экономия вашего времени на посещение туалета в будущем. К тому же роса на стенках — чувствуете запах? Эксклюзив! А вы, я смотрю, любите считать миллилитры? Это сейчас не модно, знаете ли. Мелочный подход.
 
Антон принюхался. Запах и правда был — настоящий, солодовый, с горчинкой.
 
— Ладно, — сдался он и достал телефон.
 
Приложение банка грузилось долго. Экран моргал, баланс уменьшался медленно, с достоинством. С карты списали 800 рублей.
 
— А почему чек не пришёл? — спросил Антон.
 
— А зачем вам чек? — удивился Степан. — Чек — это бумага. Бумага — деревья. Мы перешли на концептуальные чеки.
 
— И где мой концептуальный чек?
 
— Вы его уже прочувствовали, — Степан приложил руку к сердцу. — В душе. Опыт бессмысленных трат бесценен.
 
Антон вздохнул. Он поднёс пустой стакан к губам. Сделал глоток воздуха. В горле было сухо и пусто, но послевкусие — с лёгкой хмелинкой.
 
— Знаете, — сказал Антон, причмокивая. — В нём не хватает горечи. Совсем.
 
— Это опция! — оживился Степан. — Горечь стоит дополнительно. 300 рублей за глоток. Но можем предложить виртуальную горечь. Это дешевле. Вы просто закроете глаза и представите, что вас уволили. Ощущения те же, а цена — ноль рублей.
 
Антон задумался. Он закрыл глаза. Представил начальника. В горле возникло кисло-горькое ощущение.
 
— Работает, — признал он.
 
— Конечно! — обрадовался Степан. — Мы оптимизируем реальность под ваш бюджет. Кстати, акция: если допьёте до дна, начислим бонусы.
 
— Оно же пустое!
 
— Тем быстрее допьёте!
 
Антон залпом допил воздух. Поставил стакан.
 
— Всё, я пошёл. Спасибо за... опыт.
 
— Постойте! — Степан метнулся под стойку и протянул Антону маленькую коробочку. — Концепт сэндвича. Внутри — идея ветчины и намёк на сыр. Не вскрывайте упаковку, а то идея улетучится. Ешьте глазами. 500 рублей.
 
Антон взял коробочку. Невесомую, но весомую.
 
— Слушай, — спросил он уже у двери. — А деньги у вас тоже уменьшаются? У вас же издержки почти нулевые. Прибыль, наверное, огромная?
 
Степан тяжело вздохнул.
 
— Эх, если бы. Деньги тоже шринкфляцию проходят. Банки берут комиссию за эквайринг. Раньше было 2%, теперь 100%.
 
— В смысле 100%?
 
— Вы платите 800 рублей картой — все 800 уходят банку. Нам ничего не остаётся. Работаем за идею. Росстат рапортует о росте оборота, а оборота нет. Да и клиентов всё меньше — зарплаты-то падают. Кто сейчас может позволить себе пустоту за 800 рублей? Только изредка залетные вроде вас.
 
— А наличными?
 
— Наличные тоже обесцениваются. Инфляция же 4% в год. Пока они в кассе лежат, их покупательная способность тает. Мы пробовали вкладывать в валюту, но валюту тоже оптимизировали — теперь это просто цифры на экране, которые меняются каждую секунду.
 
— Так вы в минусе?
 
— В плюсе! — гордо сказал Степан. — Мы в плюсе, просто этот плюс нематериальный. Опыт, репутация, карма. А с сотрудниками у нас вообще инновация: отрицательная зарплата.
 
— То есть вы сами доплачиваете?
 
— Ну да! — оживился Степан. — Мы платим компании за возможность работать. Опыт, стаж, портфолио — бесценно! А деньги — пыль. К тому же с пустым пивом и возиться не надо: ни мыть стаканы, ни менять кеги. Красота!
 
Антон уже открыл рот попрощаться, как Степан хлопнул себя по лбу.
 
— Ой, новинка! Специально для тех, у кого ещё остались деньги!
 
Он извлёк бокал с голографической этикеткой.
 
— Пиво «Криптохмель». Первое в мире пиво на блокчейне!
 
— Пиво на чём?
 
— На блокчейне! — Степан понизил голос. — Понимаете, обычное эфирное пиво могут позволить себе единицы. 800 рублей за глоток воздуха — это дорого. Средний класс уже выпал. А вот NFT-сертификаты на выпитое пиво может купить каждый! Каждый глоток записывается в распределённый реестр. Вы пьёте пустоту, как обычно, но теперь у вас есть токен, подтверждающий, что именно вы её выпили.
 
Степан нажал на кран. Оттуда с шипением вышел воздух, но стакан засветился слабым голубоватым светом.
 
— Видите? Газ подтверждает транзакцию. Платите 1500 рублей и получаете NFT «Последняя почка. Глоток № 8572046». В следующем году, когда пиво снова подорожает, этот сертификат можно будет продать коллекционеру. Он никогда не выпьет это пиво — его выпили вы. Но у него будет доказательство, что когда-то кто-то выпил пиво, которое он мог бы себе позволить, если бы родился раньше. Чистая эстетика! А главное — дешевле, чем само пиво! Ну, то есть пиво сейчас стоит 800, а сертификат 1500, но зато он будет расти в цене!
 
— То есть я плачу 1500 за право продать кому-то воспоминание о том, как я выпил пустоту, которую мог бы выпить за 800, но не выпил, потому что выбрал сертификат?
 
— Именно! — обрадовался Степан. — Вы схватываете суть криптоэкономики! А если не продадите — оставите детям. Семейная реликвия: «Мой дед пил пиво в 40-м. Мы бережём его NFT как зеницу ока». Само пиво уже давно выветрилось, а токен вечен!
 
Антон посмотрел на светящийся пустой стакан. В этой пустоте теперь мерещился какой-то глубинный смысл.
 
— А майнить я прямо сейчас могу?
 
— Вы уже майните! Каждый глоток — хеш. Правда, газа в стакане сейчас на 2000 рублей, а пиво стоит 1500, так что вы пока в минусе. Но крипта волатильна! Завтра всё изменится!
 
Антон постоял, подумал. Потом покачал головой.
 
— Нет, Степан. Я лучше просто поверю, что выпил. Это хотя бы бесплатно и без блокчейна.
 
— Как знаете, — не расстроился Степан. — Но вера не защищена смарт-контрактом. В случае сомнений доказать ничего не сможете.
 
— Переживу, — улыбнулся Антон и вышел на улицу.
 
Дождь моросил, но капли были какие-то мелкие, жиденькие, словно производитель туч тоже оптимизировал расход воды. Антон шёл домой, сжимая коробочку с идеей ужина.
 
Вдруг телефон завибрировал. Сообщение от банка:
 
«Внимание, Антон! В связи с успешной оптимизацией городского пространства ваш физический размер уменьшен на 15% для экономии места в общественном транспорте. Для восстановления параметров оформите подписку „Рост-Премиум“ за 1999 рублей в месяц».
 
Антон посмотрел на руки. Они казались чуть меньше. Или это дверной проём стал больше?
 
— Удобно, — пробормотал он. — Меньше ем, меньше места занимаю. Оптимизация!
 
Он зашёл в подъезд. Лифт не работал. На двери объявление:
 
«Лифт оптимизирован. Теперь это лестница. Платите за ступеньки кармой».
 
Антон поднялся на пятый этаж. Ключ повернулся, но дверь не открылась. Проём стал уже. Он попытался протиснуться боком, но застрял плечами.
 
— Извините! — раздался голос из квартиры. Автоответчик. — Владелец перешёл на тариф „Студия в облаке“. Физическое присутствие оплачивается отдельно.
 
Антон вздохнул. Сел на корточки в коридоре, прислонившись спиной к двери. Открыл коробочку с идеей сэндвича. Приоткрыл крышку. Ничего не вылетело. Только чистая, дистиллированная пустота. Он съел её. Проглотил воздух.
 
И вдруг почувствовал сытость. Настоящую, тяжёлую сытость. Потому что в мире, где всё стремится к нулю, ноль становится самой плотной материей во вселенной. Он достиг дна. Абсолютного.
 
— Вкусно, — сказал он в пустоту коридора.
 
Пустота ничего не ответила. Она экономила трафик.
 
Антон закрыл глаза и уснул. Ему приснилось, что он огромный, как гора, и ест целую планету, полную больших, неоптимизированных бургеров. А утром проснулся, проверил баланс. Там было ноль рублей, ноль сантиметров роста, ноль проблем и два уведомления:
 
«Ваш сон сокращён на 20% в рамках программы „Здоровый образ жизни“. Просыпайтесь бодрым!»
 
И второе, от Росстата:
 
«Уважаемый гражданин! По итогам квартала инфляция составила 4,0%. Индекс потребительских настроений вырос на 0,5 пункта. Спасибо, что пользуетесь отечественной пустотой!»
 
Антон похлопал себя по карманам — пусто. Заглянул в холодильник — пусто. Посмотрел в паспорт — там тоже было пусто: графа «место работы» исчезла в прошлом году, оптимизировали.
 
— Полная гармония, — сказал он и пошёл на работу доплачивать за стаж.
 
А в баре «У Гаврилы» Степан уже наливал следующему клиенту порцию «Криптохмеля». Тот закрыл глаза, представил, как его токены растут, и довольно крякнул.
 
— Ещё одну, — попросил клиент. — И побольше газа.
 
— Газа добавить? — уточнил Степан. — Плюс 200 рублей. Блокчейн дорожает.
 
— Давайте.
 
И бизнес процветал. Пустота продавалась, как горячие пирожки. Точнее, как концепция горячих пирожков. Но это уже детали.