Красная шапочка

Еду в такси. Вдруг звонит телефон. Вообще я страшно не люблю разговаривать в замкнутых пространствах при свидетелях, которые вынуждены меня слушать. Есть страшные люди, для которых это большая радость – узнать, разгладилась ли кардиограмма у тети Зины и зачем Володька сбрил усы. Они мимикой участвуют в разговоре, то кивают в такт рассказу, то удивленно вскидывают брови, особо пытливые даже потом задают дополнительные вопросы - типа, мы уже не чужие люди. Но большинству, думаю, все же нафиг не нужна чужая болтовня над ухом.
 
Но у меня выхода нет: звонит человек, которому надо срочно получить объяснение, почему так плохо прошло мероприятие. Моя задача была фактически волонтерская – сопроводить на казенной машине на это мероприятие пожилую даму, иногороднюю почетную гостью. И мы при пустых дорогах опоздали настолько, что могли уже вообще не приезжать.
Очень трудно объяснять ситуацию, если нельзя употреблять слова «пизда» и «охуела». Я же таких не знаю. Поэтому рассказываю скучно и безэмоционально: дама попросила разрешения остановиться у одного красивого деревянного домика. Я говорю: не стоит, Матильда Эдуардовна, нам строго к определенному часу, опаздывать нельзя. Она умоляет буквально на секундочку выскочить сделать фото. Ладно, припарковались, ждем ее. Через пять минут ее нет. Через десять нет.
 
Выхожу посмотреть, где эта гостья. А испарилась! Звоню – не берет трубку. Начинаю энергичный забег по окрестностям – нет ее. Начинаю кричать: «Матильда Эдуардовна! Матильда Эдуардовна!» Как в лесу, ей-богу. А ее нет.
 
Вдруг из расположенного рядышком атмосферного кафе выходит другая дама, видит мои метания и спрашивает с глубоким пониманием: «Вы ищете женщину в красной шляпке? А она в кафе сидит!»
 
Скачу сайгаком по ступенькам на второй этаж дома, в кафе. А Матильда в шляпке уже приступила к распитию чая в особо крупных размерах. Чайник там размером с глобус, такой, что если надеть нашей почетной гостье на голову, то выйдет ровненько. Короче, старушка умилилась прелестным интерьерам старого купеческого особняка и решила насладиться им не только снаружи, но и изнутри.
 
Говорю, стараясь не сорваться на истеричный визг:
 
- Уважаемая Матильда Эдуардовна! Мы очень сильно спешим, нас ждут сто человек, которые жаждут узнать, как вы жили с покойным супругом, внесшим огромный вклад в развитие культуры. Поэтому убедительно прошу вас незамедлительно вынуть пирожное изо рта и взять с собой и его, и чай, и следовать за мной. Вам эти милые официанты все завернут аккуратно.
 
- Ах, у меня было столько этих встреч, – говорит почетная гостья, не подозревая, что красная шляпка уже двадцать минут как должна быть натянута ей по самые пятки, и отламывает вилочкой еще кусочек пирожного. – А когда я еще попаду в такое прекрасное место?
 
- Вы в него можете попасть буквально через два часа после окончания мероприятия, – увещеваю ее.
 
- А моменты радости? Их уже не вернуть, – отвечает Матильда Эдуардовна и поправляет букольки под шляпкой. – Сколько мне еще осталось в этой жизни?
 
Вот тут полностью согласна. Она даже не подозревала, как мало ей осталось в этой жизни. Мне звонили беспрерывно: люди собрались, жаждут просвещаться. А старушка жаждет лопать пирожные и наслаждаться видами. Не за кудельки же ее вытаскивать из-за стола, я за руки, водитель наш за ноги. Хоть звони в это кафе и говори, что там заложена бомба...
 
В общем, я не справилась, товарищи. Привезла старушку на сорок минут позднее назначенного времени, когда половина гостей уже разбрелась, и почетная гостья выразила недоумения, что почета как-то недостаточно. Встреча вышла скомканной, и организаторы были недовольны и старушкой, и мной.
 
...И вот звонит мне самый главный организатор и требует ответа, почему так вышло. Я все это рассказываю, пока еду в такси к врачу, выписывать себе таблеточки от нервов. Таксист, молчаливый мужик с квадратным бритым затылком, за все время даже бровью не повел. А когда я положила трубку, вдруг заорал так, что я на заднем сидении аж подпрыгнула:
 
- Да я бы ее выебал вот этим фонарем!
 
Практически процитировал Пелевина.
 
Когда мне будет восемьдесят лет, куплю себе красную шляпку и так же буду класть на всех. Как культурная женщина - вилочкой.