Чиполлино делает предложение Дюймовочке⁠⁠

Чиполлино сидел на краю спичечного коробка, который Дюймовочка использовала как кушетку, и смотрел на неё с той сосредоточенностью, с какой обычно смотрят на квитанцию за электричество.
 
— Я всё обдумал, — сказал он.
 
— Что именно?
 
— Нас.
 
Дюймовочка отложила лепесток розы, которым полировала ноготь.
 
— Чиполлино, мы знакомы три недели?
 
— Двадцать четыре дня. Я считал.
— И что ты обдумал за двадцать четыре дня?
 
Чиполлино поправил зелёный хохолок на голове. Хохолок был жёсткий и всё время торчал не туда.
 
— Я хочу, чтобы у нас была семья. Как у сеньора Помидора с его супругой.
 
— У сеньора Помидора четверо детей и язва.
 
— Язва меня не интересует. Меня интересует процесс.
 
Дюймовочка моргнула.
 
— Какой процесс?
 
— Перцы видели. Они рассказывали. У сеньора Помидора и сеньоры Помидоры есть особый процесс, и после этого процесса появляются маленькие помидорчики. Я хочу так же.
 
— Чиполлино, ты слышишь себя?
 
— Прекрасно слышу. У меня отличный слух. Бабушка говорила, что я слышу, как растёт укроп.
 
Дюймовочка встала и прошлась по столу. Стол был большой — почти семь её шагов от края до края.
 
— Допустим, — сказала она. — Допустим, я готова это обсудить. Я не говорю, что готова. Я говорю — обсудить.
 
— Я слушаю.
 
— Каковы твои активы?
 
Чиполлино растерялся.
 
— Какие активы?
 
— Имущество. Сбережения. Перспективы. Ты предлагаешь мне семью, я имею право знать, во что я вкладываюсь.
 
— У меня есть я.
 
— Это не актив, это исходное условие.
 
Чиполлино задумался. Он начал перебирать в уме всё, что у него было, и обнаружил, что это занимает меньше времени, чем он рассчитывал.
 
— У меня есть две пуговицы. Одна целая, одна со сколом. И половина напёрстка, в котором я храню воду.
 
— Половина напёрстка?
 
— Вторую половину забрал кузен Чиполлетто. Он сказал, что это справедливо, потому что напёрсток нашёл он.
 
— А почему тогда у тебя половина?
 
— Я его отвоевал.
 
Дюймовочка покивала с видом нотариуса.
 
— Хорошо. Идём дальше. Жилищный вопрос?
 
— Я живу под крыльцом у тётушки Тыквы.
 
— Под крыльцом?
 
— В очень хорошем месте. Сухо. Почти не дует.
 
— Чиполлино, я была воспитана в скорлупе грецкого ореха. У меня были стандарты.
 
— Я могу построить дом.
 
— Из чего?
 
— Из чего скажешь.
 
Дюймовочка посмотрела в окно. За окном кто-то тащил наперевес соломинку и громко ругался по-итальянски.
 
— Допустим, ты построишь дом, — сказала она, не оборачиваясь. — Допустим, я закрою глаза на пуговицы. Что насчёт процесса?
 
— Я готов.
 
— К чему именно ты готов?
 
Чиполлино снова поправил хохолок.
 
— Перцы не уточняли деталей. Они сказали, что это происходит, и потом появляются дети. Я полагаю, что детали приложатся.
 
— То есть ты предлагаешь мне процесс, о котором ты ничего не знаешь?
 
— Я предлагаю результат. Процесс — это техническая сторона.
 
— Чиполлино, техническая сторона — это и есть всё.
 
— Я учусь быстро.
 
Дюймовочка села обратно на спичечный коробок и сложила руки на коленях. Она делала так всегда, когда собиралась торговаться всерьёз.
 
— Хорошо. Мои условия. Первое: дом с двумя комнатами. Я не намерена слышать, как ты храпишь.
 
— Я не храплю.
 
— Все луковые храпят. Это известный факт. Второе: я не готова к большому количеству детей. Один. Максимум полтора.
 
— Как может быть полтора ребёнка?
 
— Это переговорная позиция, Чиполлино. Я начинаю с полутора, чтобы прийти к одному. Так делают все.
 
— Принято.
 
— Третье: никаких родственников в нашем доме. Ни тётушки Тыквы, ни кузена Чиполлетто, ни тем более твоего дяди.
 
— Дядя Чиполлоне очень славный.
 
— Он плачет, когда его режут. Я не хочу, чтобы у меня в гостиной кто-то плакал.
 
— Его не режут просто так. Его режут только в супе.
 
— Вот именно, никакого супа в нашем доме.
 
Чиполлино прикинул, чем он будет питаться без супа, и решил, что разберётся позже.
 
— Согласен. Что ещё?
 
— Четвёртое. Процесс мы попробуем один раз. Контрольно. Если мне не подойдёт — переходим к альтернативным схемам.
 
— Каким альтернативным схемам?
 
— Я подумаю. У меня есть знакомая стрекоза, она в курсе разных вариантов.
 
— Стрекозу в наши дела не вмешиваем.
 
— Это переговорная позиция, Чиполлино.
 
— А моя переговорная позиция — никаких стрекоз.
 
— Принято.
 
Свадьбу сыграли через месяц. Тётушка Тыква испекла пирог, перцы пришли с подарками, дядя Чиполлоне немного поплакал, но в рамках приличия. Дом построили из ореховой скорлупы и двух спичечных коробков. Получилось две комнаты, как и договаривались.
 
Контрольная проба процесса состоялась на третий день после свадьбы. Чиполлино волновался и заранее извинился. Перцы оказались правы лишь в общих чертах — детали действительно приложились, причём гораздо стремительнее, чем он рассчитывал.
 
Дюймовочка лежала на подушке из лепестка мака и смотрела в потолок.
 
— Ну? — спросил Чиполлино. — Переходим к альтернативным схемам?
 
— Не торопись.
 
— В каком смысле?
 
— В смысле, что я ещё не приняла решение. Решение такого масштаба нельзя принимать на основании одной пробы. Нужна выборка.
 
— Какая выборка?
 
— Репрезентативная.
 
Прошёл год.
 
Дюймовочка сидела на пороге их дома и качала колыбель. В колыбели лежали трое — крошечные, с зелёными хохолками и розовыми щёчками. Они спали валетом, потому что иначе не помещались.
 
— Дюймовочка, — осторожно сказал Чиполлино, выходя на крыльцо. — Мы договаривались про одного. Максимум полтора.
 
— Я пересмотрела позицию.
 
— Когда?
 
— На второй пробе. Уже на второй пробе мне стало ясно, что моя первоначальная оценка была чрезмерно консервативной.
 
— А третий?
 
— Третий — это уже было любопытство исследователя. Я хотела убедиться в стабильности результата.
 
— И как? Стабильно?
 
— Абсолютно.
 
Чиполлино посмотрел на троих сопящих сыновей. У одного хохолок торчал влево, у другого вправо, у третьего стоял ровно — как у Чиполлино после свадьбы.
 
— Дюймовочка, — сказал он. — А переговорная позиция теперь какая?
 
Она поправила лепесток мака, которым была укрыта колыбель, и посмотрела на мужа с выражением, которое перцы у сеньора Помидора не описывали, потому что в их словаре такого не было.
 
— Четверо, — сказала она. — Я начинаю с четверых, чтобы прийти к шести.
 
Чиполлино сел на ступеньку. Хохолок у него встал торчком сам собой, без всяких усилий.
 
На лугу зацвели ромашки. Чиполлино на них даже не посмотрел — у него теперь были дела поважнее.