Перебежчик

1 сентября 1983 года я шёл в первый класс с чётким осознанием собственной охуенной важности. Я был деловая колбаса, меня вчера весь день готовили к школе. На мне была новенькая синяя форма с шевроном на рукаве и блестящими пуговицами, в руках — букет гладиолусов размером с меня, а вел меня отец. У бати разговор был короткий. Приведя меня на школьный двор, где бурлило море из белых бантов и испуганных первоклашек, он сверился со своими внутренними часами, безошибочно вычислил в толпе табличку «1-Б» и втиснул меня в шеренгу.
 
— Так, сиди тихо, командуй парадом, — скупо скомандовал батя. — Вера Николаевна, вот вам боец. Я на завод, смена ждать не будет.
 
Вера Николаевна — монументальная женщина с прической типа «бабетта» — строго кивнула. Батарея моего личного контроля испарилась вместе с отцовским пиджаком, скрывшимся за углом.
Я огляделся. В «1-Б» было уныло. Мальчики шмыгали носами, девочки поправляли колготки. И тут мой взгляд упал на соседнюю шеренгу. О боги! Там, под гордой табличкой «1-В», стоял Лёха — мой верный соратник по подрыву карбида и прыжкам с гаражей. Лёха отчаянно семафорил мне букетом астр.
 
Стратегическое решение было принято за 0,4 секунды. Пока Вера Николаевна отвернулась, чтобы пресечь драку двух «бэшек» из-за линейки, я совершил тактическое переползание в ряды противника.
 
В объятиях Маргариты Павловны
 
Класс «1-В» оказался раем. Наша новая классная дама, Маргарита Павловна — женщина восторженная и романтичная — приняла меня как родного. Когда нас завели в кабинет и начали перекличку, выяснилось, что в журнале меня, понятное дело, нет.
 
— Мальчик, а как твоя фамилия? — ласково спросила Маргарита Павловна.
 
Я назвался.
 
— Странно, — нахмурилась она, листая журнал. — Наверное, в гороно опять всё перепутали! Какая бюрократия! Не переживай, деточка, я впишу тебя карандашиком в самый конец!
 
«Карандашиком так карандашиком», — подумал я. Главное, что Лёха сидел на соседней парте и уже показывал мне разобранную ручку  довольно жевал промокашку. День прошёл восхитительно. Нам выдали буквари, разрешили порисовать палочки, и я окончательно понял: школа — это лучшее место на земле.
 
Вечерний триумф
 
Вечером дома я сидел на кухне, гордо разломив котлету, и вещал маме:
 
— Мама! Школа — это просто охрененно! «1-В» — лучший класс в мире! Там Маргарита Павловна, она добрая, вписала меня карандашом, а ещё там Лёха с нашего третьего подъезда! Мы завтра будем плеваться из трубочек!
 
Мама, наливавшая чай, замерла. Свист чайника в этот момент идеально совпал с немой сценой.
 
— В каком смысле «1-В»? — тихо спросила она. — Юра же повёл тебя в «1-Б» к Вере Николаевне. У неё училась дочка тёти Люды, она её три года вела!
 
— Вера Николаевна скучная, — заявил я. — А Маргарита Павловна — мировая тётка. И Лёха там. Я теперь в «В».
 
Мама медленно повернулась к папе. Папа, читавший газету, кашлянул и технично скрылся за ней целиком.
 
Судный день (2 сентября)
 
Утро следующего дня не предвещало ничего хорошего. Мама вела меня за руку в школу с такой скоростью, что мои туфли едва касались асфальта.
 
В коридоре разыгралась драма в лучших традициях индийского кино. Навстречу нам шла Маргарита Павловна, уже готовая вести свой «1-В» на урок чистописания. Но дорогу ей преградила Вера Николаевна, у которой на утренней перекличке дебет с кредитом не сошёлся: по журналу детей 30, а в наличии 29.
 
— Маргарита Павловна! — громом разнёсся голос Веры Николаевны. — Вы у меня ребёнка украли! Вчера его отец привёл, лично мне в руки сдал!
 
— Позвольте! — вспорхнула Маргарита Павловна. — Мальчик сам выбрал наш коллектив! Он у меня карандашиком записан! У нас с ним ментальная связь и Лёха из третьего подъезда!
 
— Какая связь?! У меня план по успеваемости! Отдайте Б-классника!
 
Мама решительно прервала этот педагогический консилиум, взяла меня за шиворот и лёгким движением руки переставила из романтичного «1-В» в суровый, но законный «1-Б».
 
Маргарита Павловна трагически прижала платок к глазам. Лёха, смотревший на этот позор из дверей класса, покрутил пальцем у виска. Вера Николаевна победно взяла меня за руку
 
— Ну что,перебежчик, добро пожаловать в реальный мир...
 
Так закончилась моя суточная карьера вольнослушателя и начались суровые будни советского школьника.