Привет, я в автобусе

До повсеместного распространения мобильной связи никто никогда не произносил фразу — “Привет, я в автобусе”. Скажем — “Я еду” или даже “Я подъезжаю”, возможно говорили. Вот Аркадий Велюров в “Покровских воротах” ртом Леонида Броневого кричит — “Я едуууу”!
Кто-то даже говорил “Я в лесу”. Не в качестве ответа на вопрос, а просто в порядке психотерапевтической констатации. Зашел человек в лес, огляделся и говорит себе — Я в лесу.
Может такое быть? Может?
 
Или, скажем, человек впервые в жизни едет в поезде. Садится напротив попутчика, смотрит в окно, смотрит на дверь купе, дверь отъезжает влево, в проеме появляется проводница в белой блузке и с подносом в руках, на подносе два подстаканника, в стаканах побрякивает по ложечке. И очень может быть, что человек крякнет так, поведет головой слева направо и немного вверх и скажет — “А я в поезде” — и улыбнется, конечно.
Но в автобусе такое невозможно. Эти буквы никогда не составлялись в таком порядке вплоть до того момента, как мобильный телефон появился у кого-то, кто не имел личного автомобиля.
 
И вот он ждал на остановке, возможно, под дождем, возможно, вечером после работы. Автобус приехал переполненный, и внутри все мокрые, но в плохом смысле. Человек втискивается, и двери-гармошки прищемляют ему часть жопы с плащом. Одной рукой человек пытается тянуться к поручню, второй держит мокрый зонтик. И тут у человека звонит телефон. Не в кармане, а на поясе в чехле, потому что это, допустим, 1997 год, и телефон — очень дорогая вещь, еще не сформирован протокол приемлемого ношения мобильных телефонов, да и называются они сотовыми, а не мобильными. И на каждый нужно оформлять разрешение. Этот телефон человеку дали на работе, чтобы он оставался на связи, а в действительности, потому что владелец небольшой фирмы по перепродаже корейских автомобилей мыслит себя большим бизнесменом, и считает, что у его сотрудников, кто постарше, должны быть “сотики”. И на этот “сотик”, наверное, Nokia2110i, человеку иногда звонит жена. Он просит ее этого не делать — в бухгалтерии с человека могут спросить за каждую минуту разговора по нерабочим вопросам, еще даже посекундной тарификации нет. Да и тарифов нет никаких. Но сегодня человек задержался на работе, а потом долго ждал автобуса, и вот он, отпустив поручень, мокрыми пальцами тянется к ремню, к тому месту, где висит кожаный чехол с телефоном, подцепляет “сотик”, нажимает зеленую кнопку и говорит — “Алло”. Там говорят — “Привет, ты где”? И он впервые в жизни и впервые в истории человечества произносит — “Привет. Я в автобусе”.
 
Люди вокруг сначала не понимают, что с этим человеком? Кому он это говорит? Кто из окружающих может поинтересоваться этой информацией? А если может поинтересоваться, то зачем это вообще уточнять? И так же видно, что человек в автобусе. Мы все тут, понимаете ли, в автобусе. Но это сообщение направлено вовне, за пределы этого самого движущегося автобуса, наполненного мокрыми людьми.  
 
Да, впервые фразу “Привет, я в автобусе” произнес вслух Николай Семенович Прыщин 29 июля 1997 года в 20:34, в автобусе №70, следующем по маршруту метро “Водный стадион” — Моссельмаш, около остановки “Поликлиника”.
 
Это событие могло произойти впервые только однажды, и только однажды оно впервые и произошло. Не следует об этом забывать.