Из практики врача-проктолога: детская травма

На прием пришла молодая 25-летняя девушка с какими-то неопределенными жалобами: болит-не болит, чешется - не чешется.
 
При осмотре - все нормально, никакой патологии вообще нет.
 
У меня есть несколько пациентов без патологии, которые приходят ко мне регулярно на осмотр. Я подозреваю, что им нравятся мои пальцы.
 
Мало ли - думаю - вдруг эта дама из числа моих дигитальных поклонников.
 
Спрашиваю:
- Подскажите, пожалуйста, а все-таки - в чем причина вашего визита ко мне? Просто провериться?
Она:
- На самом деле у меня ничего не болит. А вот у мужа очень даже. Но он так боится вашего приема, что мне пришлось первой к вам прийти, чтобы он увидел, что я жива-здорова.
- А где муж-то?
- Да вон он в машите сидит - трясется. Пойду, схожу за ним.
И действительно - привела молодого симпатичного парня  с диким страхом в глазах. Попросила разрешения сопровождать мужа и на осмотре тоже.  В результате - он лежал на кресле и держал её за руку, пока я проводил пальцевое исследование.
 
Причем - во всем остальном - абсолютно нормальный, адекватный чел - хорошая работа, любящая жена, разряд по плаванию. Но все, что связано с дефекацией вызывает стойкий блок и страх.
 
В результате - не может какать на работе, терпит до дома, а там твердый, плотный кал вызывает трещину, с которой жена его и привела.
 
Я был бы не я, если бы не попытался понять в чем дело. А дело оказалось в детстве - в детском саду у него произошла частая для маленького ребенка неприятность - мальчик обкакался, не добежал.
 
Тварина-воспитательница высмеяла его при всех и заставила мальчишку убирать за собой. Удивительно как такой травмирующий опыт запечатлелся в памяти ребенка - парень срывающимся голосом вспоминал как он тряпкой собирал свой конфуз под насмешки воспитательницы.
 
Лечение трещины назначено, парень направлен к знакомому психотерапевту.
При контрольном осмотре через месяц - пришел уже один, со слов - страх еще есть, но уже гораздо легче, психотерапия помогает. Трещина зажила.
 
Сам пациент удивлен, что он о своей детской травме никому не рассказывал, а мне - своему страху - почему-то было рассказать легко. Но и это психотерапевт ему объяснил.