Стационарное⁠⁠

— Брей, — я вообще-то уже собирался спать, но медсестра вошла в палату и вот, протягивает мне бритвенный станок.
 
— Аэ...
 
— Всё брей, от груди до паха. Только быстро, сейчас за тобой уже приедут!
 
И я пошёл брить. Было не очень удобно, учитывая, что это был вообще первый в жизни раз, когда я пользовался бритвенным станком. До этого мой гладкий жизненный путь пролегал исключительно через электрические бритвы. А тут вдруг с места в карьер.
Для первого раза, считаю, я справился на крепкую четверку. По крайней мере, не было похоже, что операцию я начал делать себе сам, не дожидаясь доктора. И это ещё при том, что я торопился, потому что ну как же — за мной приедут, а я ещё частично волосат. Неудобно!
 
Это я опять приехал в Александровскую больницу, чтобы продолжить искать у себя аппендицит. В прошлый раз искали — не нашли, в этот раз решили не доверять косвенным уликам, а прям глазами через дырочку посмотреть.
 
Поэтому меня, свежепобритого и эротически на три четверти накрытого одеялком, отвезли на каталке в операционную, велели перелезть на стол и поерзать на нем туда-сюда до достижения максимально операционного положения. После чего медсестры тщательно привязали меня к столу и мы стали ждать анестезиолога Ирину, периодически возмущённо вздыхая: «Ну где там Ирина?!».
 
Наконец пришла Ирина, суровая анестезирующая бабушка, настроила процесс, а мне в единственно пока ещё свободную правую руку вложили ручку, чтобы я подписал согласие на собственное временное беспамятство.
 
Пришлось извиняться и просить отвязать мне левую руку, потому что я левша и правой могу только крестик поставить, а крестик я пока не хочу.
 
Дальше я сталь ждать, когда наконец начнется анестезия, а потом... проснулся уже без единого аппендикса в организме. Экая ловкая бабушка Ирина.
 
В общем, теперь я в палате и тут довольно весело. Особенно сейчас, когда спустя двое с половиной суток мне дали кашу. Каша прекрасна, хоть и непонятно, из чего она.
 
Ещё вчера днём в палату привезли мужика после полостной операции, ему вырезали часть кишок и поставили стому. Он сначала, когда в себя пришел, очень удивлялся своему преобразованию из самоходного мужчины в горизонтального пациента и страдал обездвиженностью. А ночью сбежал.
 
Сначала колобродил весь вечер — садился, вставал, а мы уговаривали его лечь, а он снова вставал, потом бесконечно шуршал пакетами в темноте, как кот. Потом вроде бы успокоился, но где-то под утро умудрился сам одеться, обуться, сгреб под куртку все свои трубки и пакеты и свинтил из больницы мимо охраны. А чтобы побег был более лёгким и дерзким, даже вырвал себе по пути пару катетеров, включая мочевой.
 
Про катетеры это мы уже сегодня узнали, когда его наконец нашли и в середине дня на скорой вернули обратно в стационар.
 
Даже, знаете, завидно немного. Ходишь сам еле-еле по палате после жалкой лапароскопии, а тут мужику лет шестьдесят, а он под покровом ночи уходит от погони, волоча за собой потроха. Какая экспрессия, какая жажда жизни!
 
Не то что нынешнее племя.