Безумие мужчин за сорок. И как его лечить?

Если бы он не был моим старым другом, я бы решил, что передо мной бывший артист оригинального жанра. Или городской сумасшедший. Только представьте: невысокий дядька сорока с лишним, с большим животом. И этот живот обтянут яркой подростковой майкой с веселым рисунком. На ногах узкие хипстерские брючки, с подворотами, и алые ботинки. Да, Олег выглядел дико смешно. Мне было неловко за него. И я не понимал, что с ним стряслось, он же приличный человек, преподает экономику в институте.
 
– А я скоро женюсь! – горделиво заявил Олег. – На Алине, своей аспирантке.
 
Ой, блин, подумал я. Теперь всё ясно.
 
Дальше Олег сообщил, что ходит с этой девушкой по ночным клубам и танцует (я представил это стыдное зрелище), что катается с ней на скейтборде (я понял, отчего у дурака синяки на руках), что собирается прыгнуть на парашюте, Алина настаивает.
– Может, хотя бы на парашюте не надо? – спросил я осторожно. – Ты ведь даже высоты пятого этажа всегда боялся.
 
– Но это челлендж! – задорно произнес Олег.
 
– Чо?
 
– Ну вызов!
 
Да, помимо внешнего безумия, еще вся его речь перемежалась словечками, которые активно использует молодежь.
 
Короче, Олег рехнулся. Таков был мой диагноз. Встретил молодую девчонку и спятил.
 
К сожалению, дело обычное. Знаете, такое бывает у старых толстых котов. Вот он лежит себе, лежит, подремывает. И вдруг начинает скакать по квартире, прыгая на занавески. Будто воображает себя котенком. Занавески трещат, хозяева гоняют кота шваброй, а он носится как сумасшедший. И еще противно мяучит.
 
У мужчин после сорока часто встречается синдром «безумного кота». Живет человек, живет, ходит исправно на работу, вечерами с женой и детьми; читает большие статьи про политику, рассуждает о ценах на нефть и перспективах освоения Марса. И вдруг он «прыгает на занавески». Встречает девчонку – и понеслось!
 
Что там в головах у девчонок – не знаю, наверно, для них это просто «челлендж», забавный опыт, плюс некоторые материальные ништяки, если мужчина финансово состоятелен. Короче, к ним у меня нет вопросов. Зато солидный дядька будто становится подростком. Это такой финальный всплеск тестостерона. Который прежде всего бьет по мозгам. Фигня в том, что мужчина не понимает, насколько он смешон. Вот как мой этот Олег. А когда друзья ему вежливо намекают, тот огрызается: «Да вы тупо завидуете! Сами живете со старыми черепахами, и мне завидуете!».
 
В любви к молодому телу ничего преступного нет, это нормально, это естественно. Но ведь с башкой начинаются проблемы, в этом беда. Мужчина принимается изображать из себя отвязного юношу, и нет зрелища печальнее на свете. Мужчина уходит из семьи, забивает на работу, он выполняет любые прихоти условной Алины, а той прикольно и весело, как этой седой дурак прыгает по занавескам бывшей жены ради нее.
 
Особо критический возраст – около сорока пяти. И до пятидесяти риск безумия сохраняется.
 
Да что там. Как раз примерно в сорок пять я сам увлекся юным телом, правда, к тому моменту уже развелся. Но как же эта полногрудая красотка мной лихо манипулировала. Нет, я был даже не старым котом, я был старым ослом. Уже потом, когда с девчонкой расстались, мне друзья говорили: «Слушай, мы тебя жалели, мы видели, что ты натурально сошел с ума. Но мы не понимали, как тебя можно спасти. Хорошо, что ты сам выздоровел».
 
Один приятель так добегался до инфаркта. Очень гордился, что рядом с ним девчонка в три раза моложе. А она вела себя как нормальная юная фурия, высасывала из него деньги, кровь и остатки разума. Минздрав предупреждает: юные девушки опасны для сердца, печени, мозга. Передозировка тестостерона может свести в могилу.
 
Нет, только сам мужчина способен исцелиться. Никто не поможет. Это такое помутнение рассудка, когда он не слышит никого.
 
Дальше, когда уже за 50, мужчина окончательно приходит в себя. Набесился, хватит. Хотя бывает, оглянется: ни семьи, ни дома, ни здоровья. Только сердце глухо стучит в тишине. Только взрослые дети пишут в вотсапе: «Пап, может, деньгами помочь?»
 
Ладно. Спасибо, что живой.
 
…Ах да, а с парашютом Олег сиганул. Болтался как бревно в проруби. На земле его даже стошнило. Аспирантка посмотрела на дурака с сожалением. Вскоре она его бросила. Он избавился от алых ботинок, стал нормальным, к общей нашей радости. Излечился.