Я посмотрел „Легенды о Круге“ и понял, в чём пафос сериала⁠⁠

 
Сериал «Легенды о Круге» (2013) — это 4-серийная художественная биография Михаила Круга, снятая по рассказам его друзей и родных.
 
И вот что сразу заметно: сериал романтизирует преступников и тем самым легитимизирует их, а не меняет. «Легенды о Круге» — это каша из непонятных, несвязных фактов.
 
Критики прямо писали, что отечественному кино свойственно «романтизировать „благородного бандита“». А один из зрителей отметил: «Романтизировать жизнь преступника — это свинство». Сам Круг никогда не сидел в тюрьме, но дружил с ворами в законе и криминальными авторитетами — в частности, с «смотрящим» по Твери Сашей Северным. Ему даже посвящена песня «Владимирский централ».
 
Песни не «исправляли» преступников. Они давали им культурную легитимацию — красивое, «честное» лицо. Один из критиков писал: Кругу «пришлось оформить окончательную легализацию криминала в обществе». Он пел для них, и это закрепляло их мир, а не разрушало его.
Каша не только в идеологической и смысловой начинке, но и в сюжете. «Каша» — потому что сценарий писали по байкам. Рецензенты отмечали, что сериал снят «очень недорого и просто», а актёрская игра — «на уровне кружка третьеклассников». Факты в нём перемешаны с легендами, и в названии стоит слово «легенды» — как бы снимая ответственность за правду. Отсюда и абсурд: реальный трагический человек показан через призму красивых мифов, которые обеляют криминальную среду.
 

 
Преступная жизнь — это не кодекс чести. Это чужая кровь, чужие слёзы, предательство, алчность. «Воровской закон» — это гибкая, удобная система. Сегодня «свои», завтра «крысы». Сегодня «держи слово», завтра «кинули». Это не принципы. Это правила игры, которые меняются под обстоятельства.
 
Так представляют себе воров только в детском саду. Мальчики играют в «благородных разбойников». Но за этой игрой — реальные разрушенные жизни. Обычных людей. Тех, кто просто жил, работал, любил. Тех, кого «по понятиям» обобрали, убили, сломали.
 
Круг не был героем. Он пел для тех, кто убивал и воровал. Его песни не «исправляли» их. Они давали им красивую обёртку. «Вот, послушай, я тоже страдаю, я тоже человек». Это не драма. Это самооправдание. Преступник украл, убил, а потом сел и загрустил о своей тяжёлой доле. А кто-то другой в это время плачет над гробом сына.
 
В итоге система делает из преступников «легенды», чтобы люди не чувствовали, что бандиты — просто бандиты. Запрещают называть вещи своими именами: драку — дракой. Люди гибнут. Это факт. Но его нельзя называть. За слово — статья. За правду — срок. Не запрещают то, что логично запретить, потому что конфликт — это хаос, а вора в законе можно приручить. А потом сделать героем. Кино — винегрет. Наивность. Попытка сделать из волка жертву. Нацепить на функцию красивый парик.