«Знали, куда шли»

Лента новостей, все одно и то же — где-то кто-то умер, и во всем виноваты врачи. Даже в том, что пациент бухал без просыху, курил по три пачки в день… А за медпомощью обратился уже тогда, когда от поджелудочной остались лишь убитые протеолитами лохмотья, бронхиальное дерево было чернее негра в полночном руднике, а печень с трудом помещалась в малом тазу.
 
И везде — мат в адрес медработников. Они виноваты. Без вариантов. И призывы их четвертовать.
 
Робкие попытки вразумить кухонных экспертов разбиваются об осточертевшее уже «А ты зачем работать шел вообще?!».
 
Зачем? Отвечу.
 
А шел я, уважаемые, в медицину спасать людей. В прямом смысле слова — да, насмотрелся романтического кинца про американскую медицину, был юн и несмышлен, верил, что если ты будешь много учиться и хорошо работать, это когда-то оценят и непременно зауважают.

Первые годы мой шаблон трещал по швам, когда мы сутки напролет мотались по всякой херне, к ургентной медицине не имевшей никакого отношения — температурам, поносам-рвотам, больным животам, плохим настроениям и вялым эякуляциям. Думал, ну ладно, это просто смена такая неудачная, в следующую все точно будет норм. Хрен!
 
Смена за сменой моя работа сводилась не к спасению жизней, а к баюканью больного эга быдла, которое свое быдлячество и лень не стеснялось вымещать на бригадах «скорой».
 
А потом шаблон с треском рванул на части, когда после целого дня такой вот херни — «бригада 14, улица-аж-на-другом-конце-города, 67 лет, инфаркт». Несемся, приезжаем — и застаем, разумеется, труп, нас там ждали больше часа. На нас с доктором кидается с кулаками родня: «Вашу мать, ублюдки, чтоб вы сдохли, суки!». Первый раз я тогда, приехав с оттопыренной грудью, готовясь, как супермен, с порога кинуться спасать, без предупреждения получил в глаз. С размаху, с оттяжечкой так, без попытки сдержать удар. Знаете, даже не столько было больно, сколько обидно — за что? Я сидел в машине и вытирал слезы. Понятно, что смерть — это херово, мы-то здесь причем? Вызов дали — поехали, видит Бог, не стояли в пробках, адрес нашли сразу, я уж по карманам ампулы распихивал, чтобы в сумке не искать, если что…
 
Дальше больше, год за годом, одно и то же. Мы успевали к быдлу на температуру, и быдло нас за это презирало, и мы не успевали к действительно нуждающимся в нашей помощи — и они нас за это ненавидели. Порочный круг. Болото. Объяснять, рассказывать, картинки рисовать — бесполезно.
 
Заявление на стол, увольнение, оттопыренный средний палец силуэту родной подстанции на прощание после десяти лет на линии.
 
Я шел в медицину, чтобы спасать людей. И за все это время меня задрало спасать их, одновременно спасаясь от них.
 
Автор: Дежурный аварийно-спасательного отряда Олег Врайтов